Однажды помилованный
Приговоренному к смертной казни даровали жизнь за то, что во время тюремного бунта он спас генерала

Лет десять назад взять интервью у Виктора Бухтиярова съезжались известные ведущие таких всенародно любимых телепередач, как, к примеру, Взгляд . О нем делали программы, писали материалы... Его жизнь, несмотря на высокий забор, колючую проволоку и серые дни, сливающиеся в года, не была беспросветной, она бурлила и дарила надежду... Теперь мало кто знает, что Виктор Бухтияров находится в зоне (ИК 124), расположенной в Донецке (район Лидиевки). Наверное, многое изменилось в его судьбе, сумевшей вместить и смертный приговор за жестокое преступление, и подвиг, и еще массу событий - интересных, печальных, знаковых... Но теперь он не так охотно дает интервью. И мне, признаюсь, чтобы встретиться с ним, пришлось поставить ультиматум: Или я разговариваю с Бухтияровым, или остаюсь здесь, на зоне, до тех пор, пока не встречусь с ним!..
Вскоре переговоры с администрацией закончились успешно, и зэк-легенда согласился поведать широкой аудитории о своей жизни, о том нашумевшем бунте в тюрьме и о своей роли в нем. К его рассказу можно относиться по-разному, и скептицизм здесь уместен. Тем не менее о смысле жизни и предназначении каждого из нас стоит задуматься...
Жизнь до бунта
Говорят, человеческая жизнь похожа на коробку спичек: обращаться с ней серьезно - смешно, обращаться несерьезно - опасно...
Сейчас моему собеседнику 51 год (но выглядит он гораздо старше). Это его 4-я судимость. 22 года за колючей проволокой наложили свой отпечаток. Место это отнюдь не курортное. Можно выжить, сохранить хоть что-то человеческое в душе, если тебя ждут там, за высоким забором, делящим мир на свободу и неволю, или если ты занимаешься на зоне каким-либо интересным делом. Виктор - электрик, телемастер. Он не только ремонтирует, но и постоянно изучает. Вы не поверите, но мой собеседник знает все телевизионные новшества...
- Я уже привык к системе, и меня в этой системе (исполнения наказаний. - Ред.) многие знают, я многому научился, - говорит Виктор. - Первую судимость получил, когда еще не было восемнадцати. За разбой. Ограбил своего учителя физкультуры... После того как, демонстрируя на уроке приемы, учитель сломал мне руку и разбил часы... И я тогда во время нападения забрал его часы... Конечно, это не умаляет моей вины...
- Я родом из Горловки, - продолжает Виктор. - После первой судимости жил в Мариуполе. Строил стан. Была семья, растил сына (сейчас ему 27 лет, он вполне нормальный и, как не без гордости заявляет Виктор, хороший). Решил подзаработать на Севере. Тогда там действовал сухой закон. Но водку пили, ее доставляли на вертолетах. Подпольно. Я подрался с одним бичом (бывшим интеллигентным человеком), требовавшим водку у моей жены и сильно перепугавшим ее... Этот человек порезал меня ножом, я тоже нанес ему раны. Вызвал скорую и поехал в больницу сам. Меня закрыли . Но я убежал, и он убежал из больницы. Меня поймали, его - нет. В результате судимость и распавшаяся семья...
Вернулся в Мариуполь. Занимался ремонтом машин, мотоциклов. Как выяснилось, некоторые мотоциклы были ворованными. И занимались угоном 16-17-летние мальчишки... На суде они говорили, что я не знал о том, что мотоциклы ворованные, и тем более не заставлял их воровать. Но пять лет зоны я получил.

Прокурор настаивал
на жизни, судья -
на смертной казни
- Прошли годы... И следующий мой приговор - высшая мера наказания - смертная казнь за убийство, - рассказывает Виктор..
Я всегда сам зарабатывал на хлеб: ремонтировал холодильники, стиральные машинки. Не употреблял наркотиков, к ним у меня отрицательное отношение... В то время жил в Днепропетровске, помогал с ремонтом одной бабке. А она торговала маковой соломкой. Среди ее клиентов было и много судимых. Однажды мне рассказали, что бабка их всех сдает в милицию... Я ударил эту бабку ведром по голове... На следующий день был обнаружен ее труп. Вскоре я предстал перед судом...
Помню, как прокурор, 28 лет поддерживавший государственное обвинение в судах, поставил под сомнение некоторые пункты обвинительного заключения. Вранье! - сказал он. Тем не менее моя вина в происшедшем, несомненно, была. Прокурор запросил у суда для меня 15 лет лишения свободы. Суд вынес другой приговор - смертная казнь. Это случилось 19 февраля 1990 года...
- Помню ли я фамилию судьи, вынесшего этот смертный приговор? - Виктор надолго задумывается. Очевидно, этот вопрос ему не задавал никто... - Да, вспомнил, судьей был мужчина по фамилии Капылуха...

Смертники и самые отъявленные
не поддержали бунт
- Я не удивился приговору, - говорит Виктор. - Честно сказать, мне было все равно, я устал... Меня определили в камеру смертников Днепропетровского СИЗО (до отмены смертной казни все приговоры приводились в исполнение в подвалах именно этого СИЗО). Смертной казни ждали иногда по несколько месяцев. Иногда уходили годы. Все зависело от того, обжалован приговор или нет, как быстро приговор утвердит Верховный суд. Я как раз ожидал утверждения приговора.
И тут через несколько месяцев случился бунт... Это был самый масштабный бунт в истории Украины (да и бывшего Советского Союза).
Лидеры этого бунта - люди, которым, как правило, нечего терять, - оказались способными на самые немыслимые жестокости.
- Камеры смертников открыли дураки , - говорит Виктор. - В СИЗО Днепропетровска находилась тюремная психиатрическая больница. Со всех уголков страны туда свозили невменяемых, совершивших тяжкие преступления...
Когда нас открыли, я сразу понял, что произошло что-то страшное...
Милицейское руководство города, да и страны (тогда зоны и следственные изоляторы принадлежали системе МВД) не могли понять масштабы происшедшего ЧП. Зэки разгуливали практически по всей территории следственного изолятора, захватили в заложники контролеров, забрасывали камнями часовых на сторожевых вышках. У тех давно закончились патроны...
- В тот момент в СИЗО было много практикантов, в том числе и девушек-медиков. По-моему, из института Мечникова, - рассказывает Виктор. - Им тогда было по 16-17 лет. Девчонок согнали в одну камеру, и смертникам сказали: Отрубите кому-нибудь из них голову... По мнению лидеров бунта, это должно было стать устрашающим жестом, говорящим о серьезности намерений бунтовщиков...
Я собрал всех смертников
(14 человек, среди них 2 женщины). Мы решили не поддерживать бунтовщиков. Переодели практиканток в бушлаты, измазали им лица и потихоньку вывели к воротам...
По территории СИЗО обезумевшие пьяные зэки, словно на броневике, разъезжали на Волге начальника...
Всего в то время в тюрьме находилось более 2500 человек. Лето, жара, камеры были переполнены, нервы у всех на пределе. Начавшиеся беспорядки были многими подхвачены.
Я залез на крышу и увидел, что вокруг не только войска - тюрьму окружил весь город. Очевидно, съехались родные и близкие заложников и тех, кто сидел в СИЗО.
Потом начались пожары. Дым, огонь, крики, ругань... В корпусах горели ватные матрацы. В это же время зэки разгромили подсобное хозяйство, выпустили из загона свиней. Ко всему прибавился и визг животных... Обезумевшие зэки гонялись за ними, отрезали мясо по живому...
Зэки добрались и до медпункта. Когда выпили лекарства, содержащие спирт, стали есть все таблетки подряд. Помню, как один корчился на земле с пеной у рта...
Помню, как зэки хватали женщин, как один мужик не давал уволочь беременную... Посреди этого хаоса организованно стояли сбившиеся в кучу цыгане.
Все время с зэками пытались договориться. Каких-то особых требований бунтовщики не выдвигали, но все равно было страшно - чем это закончится. С минуты на минуту могли ввести спецназ, и тогда началась бы мясорубка : пострадали бы и те, кто не поддерживал бунтовщиков, и сотрудники СИЗО... Потихоньку некоторые зэки шли к оцеплению и сдавались. Но все равно в СИЗО находилась масса народа...
По всей территории тюрьмы бегали малолетки. Бунтовщики выводили их на крышу и грозились сбросить вниз...
Помню, как Паша Муха прокричал: Цепляй малолеток! Он собирал их, что-то говорил, убеждал не влезать в бунт...
На территорию СИЗО заходили так называемые переговорщики: начальник управления по исполнению наказаний и милицейский генерал Мищенков, первый зам. начальника Главного управления по исполнению наказаний МВД СССР. Представьте картину: посреди бунтующей тюрьмы стоит генерал при полном параде, с лампасами... Я видел, как в его сторону побежали двое зэков с мясом. Один увидел генерала, схватил нож и кинулся на него. Я сбил зэка, забрал нож... Генерала вывели за оцепление...
На второй день бунта я собрал смертников и особый режим (особо опасные рецидивисты. - Ред.) и заявил, что мы решили выходить... Зэки нам собрали продукты...
Никто не ожидал, что мы выйдем, не будем поддерживать бунт... Сразу напряжение спало: ведь считалось, что именно нам нечего терять. Нас расформировали по другим тюрьмам.
А на 6-й день Днепропетровское СИЗО войска взяли штурмом, человек 30 не хотели сдаваться...

Подаренная жизнь
- Я знаю, что спасенный мною генерал обращался к Горбачеву, - говорит Виктор. - И за активное содействие в предотвращении тяжких последствий бунта смертная казнь была заменена мне двадцатью годами лишения свободы.
Сначала отбывал наказание на особом режиме в колонии близ Енакиева. Потом за хорошее поведение меня перевели в Донецкую колонию.
Я отсидел тринадцать с половиной лет... Мать умерла уже больше десяти лет назад. До этого ездила на свидания каждый месяц... На свободе меня никто не ждет...
Сколько судеб прошло за это время! Сожалею ли я о своей жизни? Не знаю... Мне не с чем сравнивать. Я не знаю другой жизни.
Второй раз не милуют
Нам стало известно, что Виктор Бухтияров обращался к Президенту с просьбой уменьшить положенный ему срок, мотивируя тем, что он уже в годах, хочется хоть немного пожить на свободе. Президент не ответил. Потом в Донецкой облпрокуратуре мы узнали, что в нашей стране второй раз не милуют...
Работники системы исполнения наказаний уговаривали меня не особенно верить рассказу зэка. Мол, они такие выдумщики, демагоги, аферисты. Но то, что Виктор спас генерала, - бесспорный факт, подтвержденный документально.
А еще, подготавливая этот материал, мы узнали, что уже после бунта в одной из колоний, где Виктор отбывал наказание, он спас зэка, когда того ударило электрическим током.
Выходит, не зря ему подарили жизнь?
...Говорят, что жизнь тасует нас, как карты, и только случайно, и только ненадолго мы попадаем на свое место. Для того, чтобы совершить (или не совершить) какой-нибудь проступок. А потом снова оказаться по другую сторону...



Донецкие новости, № 618 от 08.05.2003
Ольга Гальская

PageRank Button Яндекс цитирования